Александр Жир: пленки Мельниченко Васильев от меня не получит

Если представить «Кучмагейт» этаким ЗАО, а лиц, причастных к скандалу - его акционерами, экс-депутата Александра Жира можно было бы назвать владельцем одного из крупнейших пакетов акций. Не контрольного и не блокирующего даже, но такого, который исключает появление контрольного и блокирующего пакетов в руках других акционеров. Что, конечно, их раздражает.

Александр Жир сидит на «золотой жиле» в виде диктофона, в свое время «пылившегося под диваном» в кабинете президента Леонида Кучмы, и сотен, если не тысяч часов записей, извлеченных из этого диктофона майором Мельниченко. Внешне выглядит так, что дивидендов Жир со своего капитала не получает да и другим - что самое обидное -не дает.

Пару лет назад фамилию народного депутата, председателя тогдашней следственной комиссии ВР по расследованию исчезновения Георгия Гонгадзе можно было обыгрывать в поговорке «власть с жиру бесится». То, что президент Леонид Кучма лично распорядился любыми средствами не пустить Жира в парламент нынешнего созыва, говорят, истинная правда. Подобной чести удостаивались немногие кандидаты в депутаты.

Сегодня А.Жир публичной политической деятельностью не занимается, взяв на себя обязанности «хранителя вещдоков» на Кучму - до того времени, когда их можно будет пустить в ход. Поводом для разговора с Александром Жиром стала недавняя активизация «Кучмагейта».

-Александр Александрович, насколько неожиданным для вас лично стал очередной виток вокруг дела Гонгадзе. И кем, по вашему мнению, он инспирирован?

-Появление материалов не было для меня неожиданностью, тем более, что об этих материалах мне было известно несколько месяцев назад. Кто инспирировал скандал и с какой целью, на мой взгляд, неважно. Важно, что в британской газете обнародованы действительно правдивые материалы.

-Правдивые в каком смысле?

-Что заказчиком этого преступления является Кучма, что участником исчезновения Гонгадзе является Литвин, что одним из основных виновников является Кравченко. Эти вещи давно обнародованы и нам ясны, и мы готовы доказать их любому следствию, любому суду. В этом плане правдивые.

-Хорошо, это известно, но некоторые опубликованные факты не были известны. Почему они появились именно сейчас. И кому, все-таки это выгодно?

-В том, что публикация появилась именно сейчас, думаю, есть какая-то часть политики. Хотя, мне кажется, правильнее было бы вообще не вспоминать политику и говорить об уголовных преступлениях. Убийство Гонгаде, разрушение банка «Славянский», избиение Ельяшкевича и много других вещей, к сожалению, замалчивается Генпрокуратурой.
Еще один момент. Дело Гонгадзе - всего маленькая часть огромных преступлений, совершенных за годы правления Леонида Даниловича. Это тоже нужно понимать. Нужно говорить о системе, которая существовала, а не только об одном деле, как бы это не было больно.
Что касается того, кто заинтересован, что дело об убийстве Гонгдзе и дело, которое касается прослушивания кабинета президента, не закончены - это понятно всем. Как и то, что они будут иметь свое завершение, а перед завершением - продолжение. И пока не будет завершения в виде суда, эти дела будут использовать в политике те, кто имеет такую возможность.

-Тогда такой вопрос, коль уж вы не хотите касаться политики. Материалы обнародованные «Индепендент» были известны следственной комиссии на то время, когда вы ее возглавляли?

-Мы не ставили перед собой цели докопаться до деталей. Цель была узнать - записи являются настоящими или монтажем. Установить мотивацию убийства Георгия Гонгадзе и других преступлений, установить, кто причастен к этому. То есть целью не было искать детали: как все происходило, кто следил и т.д.

Почему Генеральная прокуратура сегодня абсолютно умалчивает о том, кто прослушивал кабинет президента, с какой целью, кто организовал «прослушку»? Это абсолютно взаимосвязанные вещи! Поэтому когда мы расследовали дело Гонгадзе, мы не думали доходить до полного восстановления картины убийства. Это не было функцией комиссии. Но мы установили, что виновником убийства были президент, Кравченко и их окружение.

-Установили, что Кучма лично дал приказ убить Гонгадзе?

-Пусть суд устанавливает, нацеливал ли Кучма на убийство Гонгадзе структуры МВД и СБУ, или нет, и что он имел в виду под нейтрализацией. Если Кучма дает команду «уничтожить», то можно понимать по-разному. Уничтожить можно и физически, и  морально... Но то что он давал команду уничтожить - это факт, что его на это в относительной степени настраивал Литвин - это факт.

-Простите, вы сказали, что Генпрокуратура умалчивает о том, кто организовывал прослушивание президента. Разве есть сомнения, что это делал Мельниченко? Кстати, вы можете прокомментировать заявление помощника Александра Мороза Цвиля о том, что высокопоставленные силовики были в курсе того, что кабинет прослушивается?

-Как бы вам дипломатичнее ответить, чтобы вы ничего не поняли... Никто не мешает никому говорить все что угодно, и делать вид, что они многое знают... И, скажем так: многое сказанное Цвилем соответствует действительности.

-То есть Мельниченко писал не самостоятельно?

-Таким диктофоном мог самостоятельно записывать любой человек, в том числе майор службы охраны.

-Существуют две противоречивые версии: у Александра Жира есть диктофон Мельниченко и оригинальные записи. И - у Александра Жира нет диктофона Мельниченко и оригинальных записей. Какая больше похожа на правду?

-С целью сохранения материальных доказательств преступлений, совершенных Леонидом Кучмой я вынужден был пойти на то, чтобы оставить под своим контролем диктофон и записи, которые подвергались исследованию фирмой «Бек Тек». Естественно, обеспечив гарантию неприкосновенности их от каких-либо посторонних лиц. Чтобы ни у кого не было сомнений: даже я к этому не прикасался. Записи находятся в специальных контейнерах, опечатанных фирмой «Бек Тек». После экспертизы, результаты которой всем известны, доступ посторонних лиц к записям исключен.

Вы обязательно спросите, поэтому отвечаю: записи находятся в очень надежном месте.

-Это оригиналы?

-Это цифровые записи.

-И Генеральной прокуратуре, которая ведет следствие, они не интересны?

-Почему не интересны, очень интересны. Кстати, интересоваться ими начали при генпрокуроре Васильеве - ни при Пискуне, ни при Потебенько ко мне с вопросом возврата записей не подходили.

Но на этот счет в Генпрокуратуре лежит мое заявление следующего содержания: я отдам вещественные доказательства в руки правоохранителей только тогда, когда буду уверен в сохранности этих доказательств. И - я не скрываю - при одном условии: записи будут переданы под контролем Международной организации журналистов, который исключит возможность их ликвидации. Но они на это условие не идут, поэтому и я не иду.

Потому что представьте такой вариант: я передаю записи и диктофон, следователь тупо выносит постановление не признавать их материальным доказательством и их моментально уничтожают. Мы теряем основные материалы, которые имеются на сегодня в качестве доказательств преступлений Кучмы.

-Но отказываться отдавать правоохранительным органам вещдоки противозаконно!

-Ну и они могут сделать все в рамках, как они считают, правового поля Украины. Могут привлечь меня к ответственности - пожалуйста! На любом процессе, любому следствию я докажу необходимость действий, на которые я пошел. Поэтому никто не запрещает прокуратуре, если они считают это возможным и правильным, действовать так. Но, повторяю, никогда генпрокурор Васильев или любой другой генпрокурор, который сегодня будет работать в интересах Кучмы, пленки не получит.

-Сколько у вас записей в надежном месте хранится?

-Много сотен часов

-Вы их прослушивали?

-Прослушивал много сотен, но не все.

-У Мельниченко такие же записи, или он себе оставил другие?

-Я думаю, те, которые есть у  меня, есть и у него.

-Насколько велика вероятность того, что Александр Жир вскроет все-таки часть опечатанных «Бек Теком» контейнеров, чтобы помочь в предвыборной кампании Виктору Ющенко?

-За последние годы те, у кого возникают подобные вопросы, думаю, отслеживали ситуацию. Я не буду говорить за Луценко, Мороза, Омельченко. Но я лично никогда ни в одном своем действии не исходил и не исхожу из политической целесообразности. Я хочу - и об этом уже не раз говорил, - чтобы эти записи вообще никогда не были оглашены. Потому что они нанесут ущерб не только Кучме или власти, но и стране. Никогда я не встречался с Ющенко по вопросам записей. Никогда Ющенко не интересовался записями. И мы оба делали правильно.

-На прошлой неделе Юрий Луценко обнародовал заявление Николая Мельниченко. Суть которого сводится к тому, что записи есть только у него. И любые другие, которые в преддверии выборов могут быть «выброшены» в Украину, если они не «выброшены» самим Мельниченко, - фальшивка. Это - уверенность в том, что у вас пленок нет, или в том, что вы их не будете «вбрасывать» ни в коем случае?

-Я после определенных обстоятельств не комментирую Мельниченко.