Чай с диктатором

Яростное противостояние между двумя грузинскими лидерами - президентом страны Михаилом Саакашвили и главой Аджарской автономной республики Асланом Абашидзе, быстро выплеснулось за пределы Грузии, и даже достигло Украины. Благодаря ТВ люди, чьи представления об Аджарии не шли дальше воспоминаний об отдыхе в Пицунде в советские времена, узнали, как выглядит строптивый президент автономии и что он думает.
Известный журналист и писатель, сотрудник радио «Свобода» Петр Вайль побывал в гостях у Аслана Абашидзе в те времена, когда еще ничто не угрожало абсолютной власти аджарского лидера. Впечатления П.Вайля от встречи с А.Абашидзе составили рассказ «Батумский чай», вошедший в книгу писателя "Карта родины" (Москва, "Независимая газета", 2003). С любезного разрешения автора «Трибуна» публикует этот рассказ, отчасти ставший уже историческим свидетельством.

Батумский чай

После того, как беседа с президентом Аджарии закончилась и магнитофоны были выключены, мы - пятеро прибывших из Москвы, местный журналист и президентский пресс-секретарь - остались за столиком перед блюдом мандаринов и хурмы. Внезапно, мягко и бесшумно, как все, что он делает, вновь появился президент, сказал: "Подождите немного, я сейчас приготовлю спагетти". И ушел.
Местные оставались бесстрастны и никак не располагали к расспросам. Мы переглянулись и в ужасе пошептались между собой: трое были за то, что ослышались, один - что президент непонятно пошутил, один - что президент помешался.
Это вряд ли: он производил впечатление полного спокойствия и подчеркнутой нормы. Хороший костюм, строгий вишневый галстук, вкрадчивая манера, негромкий голос, отеческая интонация - знакомо и похоже, только никак не уловить, на что. Рухнувшие на уши спагетти вдруг завершили картину: кино, конечно, кино Копполы, Скорсезе и других, выводивших на экраны всех этих крестных отцов, домашних и всесильных.
Внук первого председателя аджарского парламента (1918 - 1921), отец юного (1977 года рождения) батумского мэра, президент непринужденно воспринимает республику как собственную семью. Семья соответствует: ходит на цыпочках, когда отец работает или отдыхает, без оговоренной надобности не появляется вовсе - улицы в окрестностях административных зданий и президентского жилья закрыты для проезда обычных машин. Пешеходам тут тоже делать нечего. В сумерках пустой город выглядит таинственно и страшновато, особенно когда вглядишься и различишь расставленных вдоль по-приморски белых зданий людей в черном. Их много, они стоят в тени балконов и парадных навесов, на них вязаные шапочки, свободные куртки и крепкие ботинки, они молча провожают тебя глазами, когда проходишь мимо. При дневном свете ребята в черном исчезают - видимо, уходят спать, но улицы пестрят людьми в форме, кажется, что вся молодежь республики занята в полиции и охране. На всякий случай охраняется и аджарско-грузинская граница: сам факт ее существования поразителен, потому что Аджария не Абхазия и входит в состав Грузии. Тем не менее, проехав целый день беспрепятственно от Тбилиси до реки Натанеби, мы затормозили у бетонных блоков, где люди в форме проверяют документы и осматривают машины.
Нас, разумеется, пропустили сразу и с поклонами: приглашение президента. Поселили как раз в охраняемой семейной зоне - гостинице "Интурист", откуда возили кормить к морю, в белый дворец с ионическими колоннами - ресторан "Санапиро", что и означает "Набережная". К середине второго дня возникло отвращение к хачапури по-аджарски - это те, которые в форме лодочки и с глазуньей в углублении. Вкусная штука, если не есть ее на завтрак, обед и ужин. Но заказывал пресс-секретарь, который сказал, что президент велел познакомить нас с аджарской кухней.
Встреча все откладывалась. Гуляли по городу, покупали на рынке сыр и хурму, вечером выпивали в номере, тупо смотрели телевизор: местное AjaraTV, с хорошим набором американских и европейских фильмов в переводе на русский, с новостями по-грузински. Сервис "Интуриста" предоставлял и один российский канал, запомнился репортаж из Псковской области о чуме щук. Весь экран занимала рыбья голова, и закадровый голос говорил: "Как видите, наблюдается изъязвление пораженного рыла...".  Какие все-таки хорошие слова есть в русском языке. Ты-то всю жизнь думал, что пораженное рыло бывает только у тебя при виде Казбека, Джоконды или счета за телефон, а тут - щука, изъязвленная, как твоя совесть.
Встреча с президентом все откладывалась, а самолет Батуми - Москва летает всего раз в неделю, и этот день наступил. Наконец, пресс-секретарь объявил: "Сегодня в три. - Но ведь рейс в два. - Перенесем рейс. На какое время вам  удобно? "
Как-то в Ингушетии мы ехали с депутатом местного парламента из новой столицы, Магаса, в аэропорт Беслан. Депутат остановил машину у придорожной шашлычной, заказал мяса и вина, начались тосты. Потом он, спохватившись, достал мобильный телефон, набрал номер начальника аэропорта: "Слушай, задержи немножко московский, минут двадцать-тридцать, я друзей везу, очень надо, слушай". Я замер, представляя, какую причину он выдвинет: поломка машины, вмешательство высшего начальства, травма? Депутат сказал: "Мы тут вино немножко пьем, шашлык-машлык кушаем, на прощание, сам понимаешь". У джигита не ломается машина, он не болеет и не слишком слушается начальства, джигит пьет вино и говорит тосты, и это святое.
В Аджарии расписание рейсов было тоже в ведении лично президента, но даже он не мог предусмотреть, что на Батуми обрушится небывалый ливень и град, что взлетную полосу зальет и нам придется проделать снова весь путь через Грузию, в полном негативе: с запада на восток и ночью.
Пока же мы сидели в ожидании разгадки спагетти. Минут через двадцать нас провели в просторный зал с потолками пятиметровой высоты и совершенно пустыми белыми стенами. Торец зала едва ли не целиком занимал огромный продолговатый телевизор. Всю прочую обстановку составлял длинный широкий стол с восемью тарелками. Появился президент, сели.
Вошел человек в черном с большой эмалированной кастрюлей в руках, положил каждому по горке спагетти в томатном соусе. Президент сделал пинг-понговское движение вилкой. Безмолвный адъютант поставил кассету, и мы в полном молчании, натужно жуя суховатые спагетти, слушали и смотрели последний акт "Кармен" в исполнении Детской оперы Аджарии. Президент откровенно блаженствовал, тихонько подпевая.
Маленький Хозе зарезал наконец крошечную Кармен, и адъютант вставил вторую кассету. Человек в черном пришел с другой эмалированной кастрюлей и положил каждому по два пошированных яйца в еще более густом и остром томатном соусе. По телеэкрану теперь мчались катера аджарского производства, прогулочные и военные. Президент отрывисто сообщал параметры: мощность двигателя, скорость, вооружение, приемистость. Ознакомившись с матчастью, мы спросили, покупает ли кто такие замечательные суда. Оказалось, никто. "Грузия, правда, хотела купить два военных катера, но мы не продали. - Почему? - А вдруг они на них же к нам придут?" Охрана молча затряслась от хохота.
Внесли графин. "Медовая, - сказал президент, - из моих мест". Мне приходилось пить виноградную, персиковую, айвовую, тутовую, корольковую чачу. Эта была липкая и отдающая туалетным мылом. Понимая, что президент не виноват, мы пили чачу в охотку: нужно было хоть как-то уравновесить бред происходящего.
"Завершим обед батумским чаем, - приветливо предложил президент, - такого вы еще не пили". Следующие четверть часа прошли в рассказах о том, что такое батумский чай. Кажется, хотя об этом не было сказано впрямую, его сочинил тоже президент - как детскую оперу, катера, спагетти, государственный флаг, герб, музыку, отчасти текст гимна и еще многое другое, если не все в Аджарии. Мы узнали, какие именно травы и соцветия входят в состав батумского чая, - всего не упомнить, и от чего он помогает: тут все просто - от всего.
Закончилась чайная матчасть, началось долгое ожидание, еще минут пятнадцать прошли в полной тишине, и на подносе внесли восемь чашечек кофе. Мы молча выпили кофе, поблагодарили, пожали хозяину руку и через несколько минут уже грузились в микроавтобус вместе с пятью двадцатикилограммовыми ящиками мандаринов. "Каждому по ящику в подарок от президента, - торжественно произнес пресс-секретарь. - Лично". Он сообщил, что погода так и не наладилась, и самолет взлететь не в состоянии. "Президент не может ничего сделать, - серьезно сказал пресс-секретарь. - Вам заказаны билеты на рейс Тбилиси - Москва".
Впереди были семь часов езды через всю Грузию до тбилисского аэропорта, полно времени подумать о том, что диктатура - не обязательно посадки и расстрелы. Диктатура - это когда долго слушаешь о чае, долго ждешь его, потом приносят кофе, и никто ни о чем не спрашивает, и никто ничего не объясняет.
Хлестал дождь с градом, прекратившийся только у Кутаиси, мы допивали кислое фиолетовое вино, купленное по неразумению три дня назад на рынке в Сурами. Кто-то другой, более ценный и нужный, пьет горячий чудодейственный напиток из трав и соцветий, а ты едешь всю ночь по раздолбанным дорогам, некуда деть ноги от подаренных мандаринов, и никогда ты не узнаешь, что такое батумский чай.