Гурбангулы непостижимый

Золотой век Туркменистана неожиданно закончился. И аналитика по поводу будущего страны, которой нас пичкают уже вторую неделю, мне представляется не только малосодержательным набором слухов, домыслов и гаданий на кофейной гуще. Собственно говоря, это свидетельство полнейшей беспомощности отечественной международной журналистики, как таковой. Мир она видит сквозь призму доступных информагентств, мнение она формирует из интернета, прогнозы берет с сайтов таких же некачественных по содержанию, как и содранные с них расплывчатые фотографии в типографском исполнении.

В принципе, тот факт, что благополучие Украины во многом зависит от положения дел в Туркмении, не вызывает никаких сомнений. И, исходя из него одного, можно было бы рассчитывать на более серьезный и вдумчивый подход к раскрытию туркменской темы, а не бесконечного рассказа о нетрадиционных инициативах покойного баши и частого упоминания имени Гурбангулы Бердымухаммедова. Столь же, кстати, сложного для наших дикторов, как в семидесятые были имена Жамбына Батмунха, Юмжагийна Цеденбала, не говоря уж о Хорлогийне Чойбалсане. Нет, тот факт, что человек, носящий имя Гурбангулы реально станет президентом Туркмении, сомнений действительно не вызывает. Иное дело, что кроме него все интриги туркменской политической жизни от нас по-прежнему скрыты. Что ожидать от правления этого человека для Туркмении и для нас – загадка.

Максимум, на что хватило наших аналитиков – это спрогнозировать ближайшее исчезновение с политической арены ряда сподвижников Ниязова. Что, в принципе, было и нетрудно. Сам формат вождя нации, в котором позиционировал себя покойный, сама логика туркменской политики, подразумевает жертвенный характер кадровых перестановок по смерти вождя. Было бы даже удивительно, чтобы вслед за таким великим человеком в лучший мир не отправилось бы от нескольких человек до нескольких десятков его ближайших сподвижников. Приблизительно, как шахов хоронили вместе с наложницами, с той только разницей, что тела сподвижников вряд ли удастся кому-нибудь найти. Даже глядя на фотографии траурной церемонии в Ашхабаде, просто кожей чувствуешь, что за спинами застывших в своем горе министров застыла смерть. И что сегодня вон тот – этакий важный из себя человек, а завтра поутру, выйдя из дома, в семью он уже не вернется. А на следующий день, уже вполне возможно, не будет ни дома, ни семьи, вообще никакого следа от человека. Словно карандашный рисунок стерли резинкой из тетрадки жизни, только еще бесследнее.

Но увы, все это может сказать и человек, не обученный международной журналистике – слишком подобный сценарий развития событий прямолинеен и очевиден. При вале пустопорожней информации о туркменских событиях, из неё невозможно вытянуть какое-то рациональное зерно. Например, все международники, как о чем-то общеизвестном рассказывают о неких «туркменских кланах», к которым почему-то не принадлежал туркмен Ниязов, но которые теперь, несомненно, поссорятся между собой, вплоть до гражданской войны. Попробуйте теперь собрать воедино все упоминания об этих самых «кланах» в украинской прессе и попытаться проанализировать, что именно они собой представляют, или хотя бы получить ответ – к какому из кланов принадлежит вице-премьер Гурбангулы Бердымухаммедов?

Кстати, вы заметили, что у этого человека даже нет отчества? Во всяком случае, украинские журналисты стараются его избегать то ли из-за труднопроизносимости, но, скорее всего, – из-за банального незнания. При этом никто не рискует назвать его «Саппармурадовичем», хотя все очень смело уверяют, что именно покойный Туркменбаши является отцом Бердымухаммедова. Используя при этом крайне спорный тезис внешнего сходства двух этих людей. Конечно, обратив внимание на внешнее сходство доктора Стэмплтона с семейными портретами Баскервилль-холла, Шерлок Холмс сделал весьма проницательный вывод, что «он тоже Баскервилль, только не знаю, как он это хотел доказать». Но все же мне кажется, что разница всего в семнадцать лет между двумя мужчинами была бы хорошим аргументом против такой версии. Ну не стал бы секретарем ЦК Компартии союзной республики человек, зачавший внебрачного ребенка еще в девятом классе! К тому же лично я, приглядываясь к фото, не вижу особого сходства, более того – сам Саппармурад образца 2006-го года совершенно не похож на свои же фотографии десятилетней давности. Ну и есть еще абсолютно неполиткорректный аргумент: для европейского журналиста все восточные люди кажутся одинаковыми.

А ведь попробовать прояснить многие детали происходящего в Туркмении реально сложно, но можно. Понимая всю степень закрытости этой страны, хочется сказать, что для украинцев она открыта более, чем для каких-либо других народов, именно из-за нашего широкого газового (да и вообще экономического) сотрудничества. Допустим, что журналистам в эту страну путь заказан, не буду с этим спорить. Но ведь у нас есть очень много людей, обладающих информацией о событиях в Ашхабаде, что называется, «из первых рук». Вспомним, сколько у нас туда слетало чартеров, причем в разное время, с разными политическими антагонистами – и что? Никто не хочет поделиться информацией, пусть даже не под своей фамилией, а скрывшись за абстрактным словосочетанием «наш источник»? И нет у нас в стране экс-губернатора и экс-посла Чупруна (прозванного даже «Чупрунбаши»), награжденного орденом «За любовь к великому нейтральному Туркменистану»? И не собиралась разве в Киеве туркменская оппозиция? Да не верю. Обленились, доверились интернету наши журналисты, да ведь и требования к международным обзорам у нас минимальны. А за рубеж представители украинской прессы (с телевидением ситуация не намного, но все же лучше) попадают в нескольких случаях: либо их везут по линии НАТО и ЕС в Страссбург или Брюссель, писать для полудиких восточных славян о преимуществах евроинтеграции; либо они ездят с пулами президента и премьера и ограничиваются не международными расследованиями, а лишь официозом; или же они шабашат на иностранные издания, в частности в «горячих точках» – за убитого украинца страховка меньше. Но я не видел особого рвения у этих последних подрабатывать еще и на украинскую прессу. Вот и блуждают по нашим изданиям «региональные кланы» и «внебрачные дети», за достоверность данных о которых вряд ли кто-нибудь сможет поручиться.

Кстати, сам будучи в том же Туркменистане еще в далеком 1994-м году, когда страна была еще открыта для иностранцев, я не чувствовал какой-то борьбы «кланов», хоть, конечно, не раз приходилось слышать, что жители северных областей несколько презрительно относятся к южным, считая тех более «узбекизированными». Но понятие «клан», как-никак, представляется более широким, включающим не только трайбалистское чувство «отдельности» (или «обделенности»), но и местную элиту, как политическую, так и экономическую, регионально-ориентированные политические партии – все то, что в период безраздельного владычества Туркменбаши было просто нереальным. В прессе других стран, кстати, о «региональных кланах Туркменистана» говорят намного более осторожно, чем у нас. Мне кажется, так происходит потому, что украинский журналист подсознательно переносит на туркменскую (да и любую другую) почву известную ему схему противостояния с «донецкими». И это тоже свидетельство непрофессиональности, хуторянства отечественной международной журналистики, как таковой.