Огни Парижа

У французов за последние две недели появилась новая привычка. Просыпаясь по утрам, они знакомятся со сводками боевых действий: статистикой сожженных автомобилей, школ, церквей, магазинов. Статистика впечатляет: за время беспорядков, продолжающихся 12 ночей подряд в трех сотнях больших и малых городов, сожжены 6600 автомобилей, десятки школ, гимназий, складов, магазинов.

 По последним данным полицией задержаны полторы тысячи человек, самому младшему из которых 10 лет. Более 30 правонарушителей уже отправлены за решетку. Как со стороны полиции, так и со стороны молодежных группировок ранены десятки человек, трое погибли.

 Поскольку правительству не удается прекратить беспорядки, президент Жак Ширак ввел во вторник чрезвычайное положение в стране. И все же, вопреки утверждениям некоторых мас-медиа, ни о гражданской войне, ни о второй французской революции, говорить не стоит. Потому что, согласно опросам социологической фирмы CSA, 86% французов возмущены происходящим и 73% поддерживают введение чрезвычайного положения и комендантского часа.

 Даже если искалеченную за последнее время технику наберется на малую Курскую битву, народ не паникует. Во-первых, события развиваются только в бедных кварталах отдельных предместий и городов. Во-вторых, участвует в них только маргинальная прослойка иммигрантов первого и второго поколения. Другими словами – на революционную ситуацию обстоятельства не тянут.

 Французы по паспорту, но не по культуре

 С первого дня беспорядков аналитики разошлись в оценках, что именно происходит во Франции? Стихийный бунт, выброс в атмосферу накопившегося отчаяния или же организованная акция, которую направляют и поддерживают умелые руки? На официальном уровне власть предпочитает первый вариант. Это прочитывается и в выступлении премьер-министра Доминика де Вильпена, и в обращении к народу президента Жака  Ширака. Руководители страны заявляют исключительно о социальных причинах происходящего.

 Тем не менее, анонимно и не для прессы, парижские полицейские говорят о том, что в беспорядках явно просматриваются интересы исламистов. «Если даже они не спровоцировали все эти события, то, похоже, охотно ими пользуются и помогают бунтовщикам людьми», – высказал предположение в частной беседе полицейский из парижского пригорода Бобини. Он же рассказал, что, согласно оперативной информации, вроде бы одна из радикальных исламских группировок планирует организовать потасовки рядом с Эйфелевой башней в пятницу.

 «Не исключено, что мусульманский след угадывается и за сожжением нескольких католических церквей в провинции», - предполагает социолог Рене Майори. «Корни зла, породившего нынешнюю вспышку насилия и вандализма, никто не лечил десятилетиями, - поясняет он. По мнению этого специалиста, одним из двигателей беспорядков оказались французские мусульмане – французы по паспорту, но не по культуре. Французы, не признанные таковыми по-настоящему, которым тяжелее устроиться на хорошую работу, попасть в престижный вуз.

 «Коль скоро традиционное французское общество десятилетиями отторгает этот элемент, - в большинстве своем выходцев из Северной Африки, - мусульмане сближаются между собой, консолидируются вокруг мечетей, вокруг религиозных лидеров. Происходит необъявленное столкновение цивилизаций, противостояние религиозных культур, - считает Рене Майори. – Объединившись, эта часть населения, в свою очередь, отторгает традиционную Францию с ее доминирующей католической культурой, государственными учреждениями, политической системой, в которых для этой части, как бы то ни было, французских граждан, не предусмотрено достаточно места».

 Провал интеграционной политики

 Противостояние и правда накапливалось не первый год. В небогатых парижских кварталах и в прилегающих к столице городах-спутниках все чаще можно встретить женщин даже не в платке или чадре – в непрозрачных черных сплошных накидках без прорезей для глаз. По сравнению с этим одеянием афганская бурка выглядит почти фривольно. Сопровождают таких женщин, как правило, молодые мужчины с бородой, в кроссовках на босу ногу (даже глубокой осенью) и характерных белых холщовых плащах.

 Такие пары сразу бросаются в глаза. Если несколькими годами раньше большинство мусульман, наоборот, старалось интегрироваться во французское общество, одеваться по-европейски и не привлекать к себе особого внимания, то теперь, - по крайней мере на уровне явно радикальной молодежи, - принадлежность к мусульманскому миру подчеркивается с очевидным вызовом. Пресса все чаще сообщает о муллах, призывающих «исламизировать Францию», обратить французов на путь истинной веры. Некоторых таких религиозных деятелей выслали из страны. Однако не исключено, что посеянные ими зерна щедро прорастают в среде отверженной молодежи – без работы, без дипломов, без перспектив.

 По статистике Министерства внутренних дел Франции, в проблемных кварталах, где каждую ночь молодежные группировки выходят сжигать автомобили и драться  с полицейскими, общий уровень безработицы – до 30 процентов. Наркотики, принудительная проституция, рэкет, процветающие в таких кварталах - все эти проблемы накапливались десятилетиями. В такие кварталы боятся ехать таксисты и не спешит по вызову полиция. Другая Франция – благополучная, утонченная, изысканная, предпочитала – тоже десятилетиями – эти проблемы не замечать. Решив для себя где-то в глубине души, что жители блочных башен с лихой славой как бы «не совсем французы».

 Это разделение по культурному, религиозному, этническому и какому угодно другому признаку, безусловно, не озвучивается официально. Наоборот, на родине «Декларации о правах человека» с заявленными стандартами все в порядке. Вот только политическая практика с этими красивыми стандартами совпадает не всегда. «Нам так плохо, и нас настолько не желают замечать, что этот бунт, наверное, был единственным способом заставить нами заняться», - так сказал один из арестованных за беспорядки жителей Марселя французскому телевидению. Способ, как ни грустно признавать, похоже, оказался эффективным: в последние дни интеллектуальная элита страны открыто признает провал интеграционной политики и кризис самой модели французского государства.

 Если называть вещи своими именами – негласное разделение по принципу и происхождения, и религиозной принадлежности, во Франции существует. «А что ты хочешь, - говорит сапожник Рашид, мой сосед. – Нас как будто загнали в кастрюлю-скороварку, поставили на огонь и забыли предусмотреть выход для пара. Вот крышку и снесло»…

 Образцовая демократия с колониальным оттенком

 Франции хочется видеть себя образцово-демократической страной. И в то же время, на уровне коллективного сознания, она не вычистила из умов колониальные взгляды и колониальное отношение к выходцам из бывших колоний. Политический класс страны только сейчас, после мощной встряски, начинает признавать и проявления расизма, и избирательность при приеме на работу, и другие острые проблемы. Это несогласие с собой, очевидно, потребует немало времени на излечение.

 Тринадцатая ночь войны отверженных французов за внимание к себе демонстрирует тенденцию на спад. Введение комендантского часа и усиленного полицейского патрулирования понемногу дает свои плоды. В ночь на среду сожжено меньше машин, автобусов, административных зданий. Возможно, силовыми методами достаточно скоро напряжение удастся снять. Вопрос лишь в том, будет ли загнана проблема вовнутрь или все же – многомесячными усилиями - найдет свое системное, глубинное решение.